- А кто будет читать эту... как ее? - Синицын наставил палец на Генку. Тот послушно снова прочитал по бумажке.

- Эту-то? Еще как будут! Вон Живцов уже изъявил желание, забил очередь. Правда, Зина?

- Твою книгу тоже никто читать не будет, - спокойно сказал Живцов, прочищая кисточку. - Не ври, пожалуйста, ничего я не забивал.

Генка скрестил руки на груди и раздул ноздри.

- Ага! Значит, подводишь друга? Ну ладно, попомнишь меня, Зиновий. Твое мнение какое, Поспелова?

- Мое мнение такое, - звонко сказала Даша. - Чтобы все было без обмана, каждый пусть приносит хорошую книгу. Не обязательно любимую.

- Но ведь понесут ерунду всякую! - схватился за голову Лысюра. Кампания провалится. Нет, надо объявить, чтобы приносили именно любимую. А?

- Тогда ты тоже приноси любимую, - вмешался Живцов. - "Секретный агент на чердаке". Идет?

Генка грозно вытаращил глаза. Очевидно, он думал, что глаза его сверкают. Но потом сник и деловито сказал:

- В общем так! - он зачем-то постучал ногтем по столу. - Каждый пусть приносит самую любимую книгу. Точка! - и, скрипнув зубами, добавил: - Я принесу "Секретного чердака", - тьфу! - "Секретного агента на чердаке".

Пока шла перебранка насчет книг, а потом Лысюра диктовал передовую, Синицын совсем забыл, что заголовок придется рисовать ему. Он смотрел, как старательно выписывала Поспелова статью Лысюры. "Отличница!"

- Не дыши в затылок! - передернула она плечиками, и Макар передвинулся к Живцову. Тот быстрыми движениями карандаша набрасывал карикатуру. На бумаге появился испуганный толстый человечек, который, озираясь, прятал в шкаф книги.

- Кого это ты рисуешь?

Вместо Живцова ответил Генка:

- Это пока без фамилии. А потом подпишем фамилии тех, кто будет кампанию срывать, - тон его был зловещим.

Наконец передовая статья и еще несколько заметок были написаны, карикатуры готовы, наступила очередь Синицына рисовать в верхней части газеты красочными буквами: "Пионер".